Поддержать нас
Беларусы на войне
  1. «Убедительно просим вас помочь». Многодетная минчанка попросила у Лукашенко машину
  2. «Это такая мелкая, мерзкая месть Романа». Софья Сапега рассказала, как ее обманом сняли для передачи Протасевича
  3. «В школе, когда привел сына, немножко напряглись». Беларус растит двоих детей с серьезными заболеваниями
  4. Актриса обвинила в сексуализированном насилии актера Депардье и писателя Уэльбека
  5. Экс-политзаключенный Северинец: «Сяргей Ціханоўскі перайшоў чырвоную рысу»
  6. В Беларуси даже подаренная квартира может стать общей при разводе. Юристка объяснила почему
  7. Витеблянин, на которого пожаловались из-за «прожарки» коллеги на закрытом мероприятии, рассказал, чем закончилась история
  8. Политологу Алине Харисовой сделали предложение — она сказала «да». Кто ее избранник
  9. У забора резиденции Лукашенко вырос небольшой квартал «для своих». Даже у магазина там непростые владельцы
  10. Беларусы массово ищут в Google «военнообязанный». В чем причина?
  11. Беларусский политический аналитик рассказал о попытке вербовки со стороны КГБ
  12. Будущих призывников больше не будут отправлять в спецгруппу по физкультуре. Минздрав поменял правила для школ и вузов
  13. Вы слышали имя Шир Хайт? Она написала книгу о том, как получают оргазм женщины — за это ее затравили так, что пришлось уйти в тень
  14. «Выхожу в стрим и просто рассказываю всю дичь». Тихановский представил свою версию инцидента с участием Светланы в Нью-Йорке
  15. В Минске будут судить 16 участников секты «ИВДИВО». На допросах они утверждали, что общаются со «смотрящим» за нашей планетой


/

Бывший политзаключенный Вадим Пашковский согласился сотрудничать с КГБ, чтобы уехать из Беларуси в Польшу, где, по задумке силовиков, должен был выполнять «задания». Об этом мужчина рассказал «Гомельскай Вясне». Это сокращенная версия текста, полную можно прочесть по ссылке.

Вадим Пашковский. Фото: «Гомельская Вясна»
Вадим Пашковский. Фото: «Гомельская Вясна»

Вадим Пашковский — 23-летний житель Жлобина, был задержан в июле 2024 года за участие в протестном митинге после выборов 2020 года. Его судили по ст. 342 (Участие в действиях, нарушающих общественный порядок) и дали один год и шесть месяцев с направлением на «химию». В 2025 году Вадиму заменили «химию» на реальное лишение свободы. Последние пять месяцев и 21 день он провел в ИК-17 в Шклове. Вышел на свободу в конце 2025 года.

После освобождения в декабре 2025 года Вадим устроился на работу по специальности в частное предприятие международного концерна Kronospan в Могилеве. Но у него не сложились отношения с директором предприятия, и мужчина решил уволиться. Когда руководство пригласило его забрать подписанное заявление, в кабинете, куда пришел Вадим, его ждали двое мужчин в штатском.

«Тыя людзі не паказалі мне ніякіх дакументаў, сказалі, што нам трэба паехаць паразмаўляць. Мяне пасадзілі ў машыну і завезлі ў будынак упраўлення КДБ у Магілёўскай вобласці. Тады я зразумеў, што гэта за людзі. Я ў іх пытаў, што здарылася, што я нарабіў, але яны не адказвалі. Ужо ў кабінеце ў КДБ яны пыталі ў мяне, за што я сядзеў, ці атрымліваў я нейкую дапамогу ад праваабарончых арганізацыяў, ці атрымліваў прадуктовыя перадачы. Потым мяне павезлі ў іншы будынак, і там я праходзіў паліграф. Там ужо пыталі, ці я звязаны з замежнымі спецслужбамі, ці я займаюся „экстрэмісцкай“ дзейнасцю ды ўсё такое. Пасля паліграфа мяне завезлі на маю арандаваную кватэру, дзе я жыў у Магілёве. Там яны зрабілі вобшук. Але гэта адбывалася без панятых, без нейкіх санкцыяў — проста яны самі зайшлі, усё ператрусілі. Забралі ў мяне ноўтбук, тэлефон», — рассказал Вадим.

После этого его снова привезли в КГБ и сказали, что в ноутбуке нашли «много файлов для подозрения в промышленном шпионаже».

«І таму яны сказалі: „Или на 15 лет, или надо будет помочь стране“. Я сказаў, што я не хачу ў турму. І яны мне сказалі: „Тогда сейчас возвращайся домой, мы с тобой свяжемся“. Гэта было 30 ліпеня. І я паехаў дадому ў Жлобін. А 3 жніўня яны мне сказалі вярнуцца назад у Магілёў і чакаць сустрэчы», — рассказал экс-узник.

При следующей встрече сотрудники КГБ сказали мужчине, что он должен поехать в Польшу и «просто жить там, общаться с людьми и периодически рассказывать им, как у него дела и с кем он общается». И выслали ему ссылки на правозащитные организации, в которые Вадим должен был написать.

«Я напісаў у BYSOL, бо яны мне сказалі, што трэба атрымаць ад BYSOL выплату. Я пісаў у BYSOL — гэта цягнулася недзе да 20 жніўня. Але я ім казаў, што ў мяне няма ніякіх кантактаў у Польшчы, я не ведаю, дзе мне ўзяць рахунак. І ў выніку BYSOL мне нічога не скінуў. На нейкі час яны заціхлі. Я ўжо падумаў быў, што ўжо ўсё. Але ў нейкі дзень яны мне зноў пішуць і кажуць: „Цяпер табе трэба напісаць у „Вясну“ і пытаць ужо, як табе выехаць“. Калі я напісаў у „Вясну“, мне адтуль параілі напісаць запыт на гуманітарную польскую візу ў польскі кансулят у Менску. І кадэбісты мне напісалі, як мне гэты ліст скласці. І каб я напісаў, што мяне проста звольнілі, бо я быў у спісе „экстрэмістаў“. І сказалі нікому не казаць, што мяне звёз з працы КДБ», — рассказал Вадим.

Он подал обращение в польское консульство 2 сентября и через некоторое время получил визу.

«Па атрыманні візы я купіў квіткі да Варшавы. <…> Уначы 3 кастрычніка я заехаў у Польшчу. І я адразу планаваў пайсці ў польскую службу, якая займаецца бяспекай. Бо я, калі яшчэ быў у Беларусі, разумеў, што я гэтым займацца не буду. Але ў той жа час я разумеў, што, калі яны зразумеюць, што я нешта супраць іх замышляю, то я ўжо не змагу выехаць. <…> Але мне рэальна было вельмі страшна, я не ведаў і цяпер не ведаю, якія могуць быць наступствы. І ў выніку я вырашыў зрабіць публічную заяву і распавесці ўсё як ёсць, каб „абнуліць“ усе гэтыя заданні і планы КДБ. Я вырашыў для гэтага звярнуцца ў „Вясну“, бо кантакт з гэтай арганізацыяй быў са мной ад самага пачатку. Я хачу публічна заявіць пра тое, што са мной адбылося, ды адмовіцца ад любой супрацы з КДБ Беларусі», — заявил Вадим.