Суд в швейцарском Санкт-Галлене рассмотрел апелляцию на оправдательный приговор Юрию Гаравскому — бывшему бойцу беларусского СОБРа, который признался в похищении оппонентов Лукашенко в 1999 году. Репортаж DW из суда.
Еще до начала заседания, назначенного на 08.30, к зданию суда приходят правозащитники, журналисты и местные жители. Всего за ходом процесса будут наблюдать около 40 человек.
Юрия Гаравского, как и в прошлый раз, привозят на машине, в зал его сопровождают сотрудники полиции. Одними из последних в здание заходят родственники пропавших без вести — Елена Захаренко, дочь бывшего министра внутренних дел Беларуси Юрия Захаренко, и Валерия Красовская, дочь бизнесмена Анатолия Красовского. Впервые на суде присутствует и вдова Красовского Ирина Красовская.
Ровно три года назад, в сентябре 2023-го, суд Роршаха, расположенного неподалеку от Санкт-Галлена, рассмотрел дело против Юрия Гаравского в первой инстанции. Его обвиняли в похищении Юрия Захаренко, Анатолия Красовского и Виктора Гончара, которые пропали без вести в 1999 году. О том, что он имеет отношение к их исчезновению и последующему убийству, экс-собровец сам рассказал в интервью DW.
После этого правозащитная организация Trial International инициировала подачу иска против него. Прокуратура провела предварительное расследование и в итоге нашла основания для предъявления Гаравскому обвинения в насильственном исчезновении, которое считается преступлением против человечности. Именно поэтому дело смогли рассмотреть в Швейцарии в рамках универсальной юрисдикции.
Cуд первой инстанции оправдал Гаравского, сочтя, что собранных доказательств недостаточно для вынесения обвинительного приговора. Кроме того, судья выразил сомнения в достоверности показаний бывшего бойца СОБРа. Сторона потерпевших подала апелляцию на этот приговор. К ее рассмотрению приступили почти три года спустя.
Тысяча несоответствий в переводе показаний Гаравского
Судебный процесс начинается с опоздания переводчицы, поэтому заседание откладывают на час. В этот раз к переводу с немецкого на русский суд относится особенно внимательно: анализ стенограммы прошлого судебного заседания выявил около тысячи расхождений между тем, что говорил Гаравский во время дачи показаний, и тем, как его слова передала переводчица. Это, в частности, могло привести суд к выводу, что Гаравский говорил неправду и путался в показаниях.
«Решение суда первой инстанции было, мягко говоря, фарсом, — говорит исполнительный директор Trial International Филип Грант, который присутствует на заседании. — Я не думаю, что суд первой инстанции действительно осознал важность этого дела. Судья не заслушал потерпевших, перевод был ужасно плохим, и, по нашему мнению, суд неправильно применил закон».
В этот раз Грант надеется, что родственники пропавших без вести получат возможность выступить в суде и они будут услышаны системой правосудия. Сами потерпевшие, по их словам, уже мало на что надеются. Валерия Красовская говорит, что у нее «нет никаких ожиданий» от нового суда. Елена Захаренко признается, что у нее есть «совсем маленькая надежда».
В ходатайствах отказать
В начале заседания адвокат потерпевших Северин Вальц заявляет несколько ходатайств. Он просит суд опросить дочерей пропавших без вести и дать им возможность рассказать о том, что происходило 7 мая 1999 года, когда исчез Захаренко, и 16 сентября 1999 года, когда пропали Красовский и Гончар. Также он предлагает приобщить к материалам дела экспертное заключение профессора славистики Университета Санкт-Галлена Ульриха Шмида. В нем, по словам адвоката, содержатся дополнительные сведения, которые подтверждают показания Гаравского в суде первой инстанции.
Кроме того, Вальц настаивает на том, что дела Виктора Гончара, Анатолия Красовского и Юрия Захаренко должны рассматриваться вместе, несмотря на отсутствие в суде представителей Гончара. Прокурор выступает против последнего ходатайства и предлагает выделить его в отдельное производство.
Защита Гаравского просит отклонить оба ходатайства. Его адвокат Ви Хуин заявляет, что дополнительные доказательства были получены незаконным способом. Также она считает нецелесообразным опрашивать родных пропавших без вести, поскольку их на месте преступления не было, а тот, кто присутствовал, — Гаравский — уже дал свои показания.
Суд уходит в совещательную комнату и спустя полчаса возвращается с решением: все ходатайства отклоняются, в отношении Гончара оправдательный приговор Гаравскому остается в силе.
«Просто жить дальше»
После этого суд переходит к допросу обвиняемого, экс-бойца беларусского СОБРа Юрия Гаравского. До этого момента он, по крайней мере внешне, почти не проявляет интереса к происходящему. Например, отказывается от перевода выступлений адвокатов и прокурора, насыщенных юридическими терминами. «Я не могу хорошо отвечать, но практически все понимаю», — объясняет Гаравский. Во время допроса, однако, он пользуется помощью переводчицы, которая переводит ему вопросы судьи.
От дачи показаний по существу дела обвиняемый отказывается, но соглашается уточнить некоторые факты своей биографии и жизни в Швейцарии. Говорит он коротко, односложно и едва слышно, некоторые ответы буквально шепчет на ухо переводчице. Председатель судебной коллегии делает ему замечание: «Все, что вы говорите, вы говорите нам. Вы не можете тайно сообщать информацию переводчице».
Со слов судьи становится понятно, что в Швейцарии Гаравский женился, на дополнительные вопросы об этом экс-собровец реагирует фразой: «Без ответа». Точно так же он отвечает на многие другие вопросы — о контактах в Беларуси, о том, как бежал в Швейцарию, о своей нынешней работе и о том, чем занимается в свободное время.
В суде Гаравский подтверждает, что во время службы в СОБР был осужден по уголовному делу. Раньше он скрывал эту информацию. «Вы в конце вашей военной службы сидели в тюрьме. Это та причина, по которой вы покинули службу?» — интересуется судья. «Это не имеет никакого значения», — отвечает он.
Судья задает множество вопросов о том, как Гаравский сейчас живет в Швейцарии и почему он решил бежать из Беларуси. По словам подсудимого, в Швейцарии ему живется «нормально», здесь он работает на полную ставку. На вопрос, сколько он зарабатывает, Гаравский с раздражением говорит на немецком: «Das ist privat, sorry». (Это частная информация, извините. — Ред.)
На вопрос, как он покинул Беларусь, Гаравский отвечает: «Я уже об этом говорил». На прошлом судебном заседании он заявил, что его вывезли из Беларуси в Швейцарию на машине с дипломатическими номерами. Перед этим он якобы выпил таблетку со снотворным и проехал так, не просыпаясь, 18 часов. По словам Гаравского, из Беларуси он уехал не только потому, что хотел рассказать о произошедшем с Красовским, Гончаром и Захаренко, но и потому, что его «снова хотели посадить в тюрьму».
Судья спрашивает о причине его возможного заключения. «Уже все было сказано», — снова уклончиво отвечает Гаравский. У него также спрашивают, вернулся ли бы он в Беларусь, если бы политическая ситуация в стране изменилась. «Возможно, но даже если бы изменилась власть, меня так или иначе там задержат и расстреляют», — говорит суду Гаравский. О своем ближайшем будущем он говорит, что хочет «просто жить дальше».
Затем председатель суда задает ему еще один вопрос: «Вы сказали, что не хотите говорить и давать показания по делу. Но у меня есть один-единственный вопрос. Ни одно швейцарское ведомство вам не поверило: ни миграционная служба, ни суд первой инстанции. Ваше заявление на беженство было отклонено, но вас не выслали из-за ситуации в Беларуси. Поэтому мой единственный вопрос: сказали ли вы правду прокурору, когда шло следствие?» «Да», — коротко отвечает Гаравский, подтверждая свои заявления о том, что он участвовал в похищении оппонентов Лукашенко.
На вопросы адвоката, представляющего интересы Елены Захаренко и Валерии Красовской, Гаравский отвечать отказывается.
Признать виновным или оправдать?
Во время судебных прений адвокат, представляющий интересы потерпевших, настаивает на вынесении обвинительного приговора Юрию Гаравскому. Он соглашается, что обстоятельства бегства обвиняемого из Беларуси выглядят неправдоподобно, и предполагает, что причиной могли стать его финансовые проблемы на родине. Однако адвокат считает, что мотивы Гаравского для получения убежища в Швейцарии не отменяют его признаний. Кроме того, по его мнению, первая инстанция ошибочно посчитала, что ложь в истории про бегство распространяется и на рассказ о совершенном преступлении.
Прокурор указывает, что решение суда первой инстанции опиралось на ненадежную доказательную базу, в том числе из-за недостатков перевода. Он также не согласен с версией о том, что рассказ о похищении политиков Гаравский использовал для получения политического убежища: это слишком серьезные признания, чтобы уличать в них себя. При этом сам Гаравский от этих признаний не отказывается. В итоге прокурор предлагает не возвращать дело на дополнительное рассмотрение в первую инстанцию, а устранить противоречия, возникшие из-за неправильного перевода, и решить дело в апелляционной инстанции.
Адвокат Гаравского настаивает на сохранении оправдательного приговора. Она подчеркивает, что в суде рассматриваются обвинения против ее подзащитного, а не против Республики Беларусь, от имени которой он якобы совершал преступления. Одним из ее аргументов является то, что по данному делу истек срок давности. От дополнительных комментариев адвокат отказывается до вынесения решения суда.
После заседания родные пропавших без вести дали небольшой брифинг для прессы. «Я надеялась высказаться о многих вещах, о том, как годы прошли, а боль — нет, — говорит Валерия Красовская. — Само решение выслушать меня стало бы признанием страданий жертв этих ужасных преступлений, но этого признания не произошло».
Ожидается, что решение будет принято в октябре.
